Category: компьютеры

Category was added automatically. Read all entries about "компьютеры".

ПРИГЛАШЕНИЕ К РАЗГОВОРУ

Блог философско-религиозной (православной)
исследовательской направленности

ПРИГЛАШЕНИЕ К РАЗГОВОРУ

СОСТОЯНИЕ СОВЕРШЕНСТВА АНГЕЛОВ И СПЕЦИФИКА СОСТОЯНИЯ АДАМА

Совершенство Ангелов относительно, оно выражено в значительно более мелком масштабе, чем совершенство Адама до грехопадения. Ангелы совершенны только в рамках своих тактических задач, Адам же имел уровень Богородицы, так как был Вторым Богочеловеком после Первого Богочеловека и Бога – Христа. Разница в том, что Христос несотворённая и неделимая в Пресвятой Троице вечноживущая Сущность, а Адам – сотворённая по Его образу, но состоящая из частей, которые потом, в следствие отхождения от абсолютной оси мироздания - Бога, как прах развеиваются по временам в виде маленьких людских душ, удел которых в процессе времени стать тем строительным материалом, из которого в Шестой День (эпоху) вновь будет духовно создан Первый Человек... и так бесконечно...

Collapse )


Collapse )



(Картинка - из Интернета, автор мне неизвестен)

ФРАКТАЛ ЖИЗНИ-2




ФРАКТАЛ ЖИЗНИ-2

(ТОРЖЕСТВО РАЗУМА-V)



Фрактал сознания – это гигантское древо солитонов – стоячих волн (речь не о мозге, а о поле сознания). Рассмотрим более обстоятельно, как оно возникает.

В основе сознания, и это невозможно отрицать, находится ощущение… чувство, а точнее комбинация из пять чувств, ими мы обязаны Отцу, потому что это, прежде всего, Его чувства. По этой причине нельзя назвать сознанием память компьютера, который может оперировать огромными массивами данных по законам математики и формальной логики и не иметь при этом чувственного, а значит, осознанного отношения к элементам этого процесса и процессу в целом. То есть формальная и внешне разумная деятельность – это ещё не жизнь, жизнь там, где есть связь с её источником – Творцом – Отцом всего сущего, от Кого исходит вода живая –  жизнь. Память компьютера не исходит от Отца, поэтому в нём нет Его жизни. Это отступления я сделал для тех, кто считает, что жизнь человека можно эмулировать в памяти компьютера посредством переноса оцифрованной копии человеческого мозга. Это будут, в лучшем случае, видео- и аудиомемуары, а не жизнь существа. Чувства первичны, они, как живая почва, на которой произрастает фрактал человеческого, да и любого сознания.

Рассмотрим рост фрактала сознания более подробно. Мы говорили о пяти чувствах человека, но ранее я попробовал доказать, что зрение, слух, обоняние и вкус – это производные осязания. Иными словами, чувств, отражающих разные аспекты мироздания, только четыре. Почему так – об этом пока не будем, для нас важно оттолкнуться от этой ДАННОСТИ, которую невозможно оспорить (в чём и состоит её ценность для логических построений) и двигаться дальше. Я буду стараться для ускорения упрощать картину, но ровно настолько, чтобы «не выплеснуть с водой младенца», кстати, младенец и станет началом рассуждений.


Представим упрощённо, что новорождённый – это чистый лист (хоть это и далеко не так), что это живое существо, воспринимающее мир пока только чувствами. Для него мир – это бессвязная мешанина форм, красок, звуков, запахов, вкусов и телесных ощущений… С первых мгновений взаимодействия внутреннего мира нового человека с миром внешним, начинают возникать и выстраиваться и первые ассоциации – первые стоячие волны впечатлений. Это происходит, когда чувственные ощущения маленького человека пересекаются, образуя первые узлы взаимосвязей – солитоны, с помощью которых он потом станет узнавать это, уже знакомое, во внешнем мире, укрепляя в сознании их устойчивость и наполняя всё новым и новым содержанием, которое впоследствии станет опытом жизни. Первые ощущения младенца связаны с матерью – центром его мира. Её запах и тепло тела, вкус её молока и ласковый голос – всё это рождает в нём первые ассоциации покоя и умиротворения. Так внутри ребёнка начинает появляться первый простенький слепок внешнего мира, который в процессе узнавания нового он будет сравнивать на предмет соответствия миру внешнему, станет последовательно подгонять свою несовершенную модель мироздания под его внешний – истинный оригинал.

Дальше процесс протекает по тому же принципу, меняются только сложность – надстраиваются уровни новых ассоциативных площадок. Низкоуровневый язык ощущений формирует чувства и, соответственно, отношение и оценку к простейшим явлениям жизни. Так возникает и расширяется первая платформа сознания. Она довольно быстро становится оформленным и законченным солитоном и общечеловеческим камертоном дуальности мира, того, что мы называем добром и злом, пока ещё чёрно-белым и упрощённым, но это именно то простое мерило, о котором Христос сказал: «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого.» Поэтому дети своей простой и нелукавой мерой чаще всего точно определяют простые истины, которые не видит затуманенное лукавством око взрослого искушённого человека.

Наступает этап, когда у ребёнка начинает формироваться разум... Внимание! Разум, конечно же, начинает формироваться практически сразу, но мне для иллюстрации нужно провести, хотя бы формальный водораздел между уровнями сознания. А эти первичные чувственные связи, как нервные волокна пронизывают все уровни, потому что простая чувственная пища непрерывно поступает в сознание, передавая человеку ощущение жизни, но у взрослого эти импульсы проходят через множество фильтров разума и уже не имеют той чистоты и яркости, как у ребёнка.

О собственно Разуме, как об архитектуре мироздания, в следующем посте.

ФЕОРИЯ ЧАСТЬ-2



ФЕОРИЯ

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ-2

3
Гений - это вершина практического чутья.
Жан Кокто

Винт жил на Преображенке. А раньше проживал с родителями на пятой улице Ямского поля в доме, где потом обосновалась Российская телерадиокомпания. Это был дом, в котором квартировались, в основном, семьи военнослужащих – длиннющие коридоры, общие туалеты, никаких душевых, по субботам ходили в городскую баню.
Его дедушки по отцовской и материнской линии служили вместе и были друзьями, дружили и его бабушки, и, когда у одних выросла дочь, а у других к тому времени подрос сын – бабушки договорились и сыграли свадьбу – все решилось элементарно просто, по-рабочекрестьянски. Потом дом расселили и все разъехались кто куда. Родители переехали в дом на Преображенке, дом был кооперативный, но заказчики от него отказались – комнатки были крошечные и его отдали под заселение очередникам.
Винт любил маленькие комнатки, чуланчики и кладовочки. Он где-то прочитал, что широкие натуры предпочитают небольшие помещения для жилья, и был с этим абсолютно согласен, а когда узнал, что Петр Первый вообще любил спать в шкафу, то окончательно убедился в своей незаурядности.
Родители жили и работали за границей, два раза в год навещали свое чадо, задерживаясь в Москве максимум на неделю. Общение сводилось к беготне по музеям, выставкам и разным забегаловкам, воспитанием это назвать было нельзя, да и Винту особого удовольствия не доставляло, по натуре он был домосед, поэтому, когда они уезжали, радость была не меньше, чем от встречи.
Винта лет с семи воспитывала бабушка, Евдокия Григорьевна, и делала она это очень грамотно... так считал сам Винт, потому что ему разрешалось почти все, а когда все тебе можно, то поедание плодов запретных уже не так притягательно. Вообще, у Винта с винтиками в голове дело обстояло неплохо – он быстро сообразил, что курить ему не нравится, он не понимал, зачем это делают другие… вата в легких, тошнота и никакого удовольствия, а потом в классе многие уже курили, и повторять этот штамп было для него унизительно, а он во всем любил исключительность. В раннем детстве Винт переболел желтухой, поэтому и с алкоголем тоже не заладилось – не то чтобы печень не давала выпивать, просто он был с ней солидарен. На вечеринках одноклассники уже квасили вовсю, а он тыкал пальцем в свой правый бок, делал скорбное лицо и к нему не приставали, зато он с интересом наблюдал трезвым взглядом за человеческими метаморфозами, это его и забавляло, и наполняло жизненным опытом, и утверждало в трезвых взглядах на жизнь.
А еще был он мечтателем, наверное, поэтому и учился неважно. Разве скучные науки могли соперничать с тем, что разворачивалось в его воображении?! Нет! Науки бросали оружие к его ногам и отступали, правда, учителя почему-то вели себя немного агрессивно, но это были уже детали, досадные мелочи, они не могли сдержать натиск подсознания, а, может, надсознания, короче, того, что взрывалось в голове Винта. Он сам иногда сравнивал ЭТО с рождением Вселенной, Большим взрывом. Он не любил больших помещений, но обожал природные масштабы. Когда бабушка на двенадцатилетие купила ему компьютер, в его жизни началась Новая Эра. Вот тут-то он проявил поистине незаурядное терпение и настойчивость. Как одержимый штудировал матчасть, перепаивал проводочки, менял комплектующие – экспериментировал от души. Рядом со вскрытым нутром своего детища читал специальную литературу, ел, а иногда и засыпал тут же.  Бесценный фолиант Фигурнова зачитал, залил борщом, замаслил до такой степени, что однажды, наступив на него, поскользнулся и только тогда понял, что пора расширять сферу познания. В ход пошли учебники по программированию.
Уже через пару лет он стал неоспоримым авторитетом в классе по всем компьютерным вопросам не только для учеников, но и для учителей. Даже учитель физики иногда обращался к нему за консультацией. Что уж говорить о пожилой химичке, для которой компьютер и НЛО были явлениями одного порядка, но этот монстр стоял в ее классе, и время от времени по плану занятий нужно было показывать ролики с анимацией химических процессов, вот тут-то обязательно что-то происходило. Компьютер или не включался, или не загружался, или пропадали нужные файлы – в общем, мытарил бедную Зинаиду Павловну с каким-то нечеловеческим изуверским наслаждением. Бедная женщина беспомощно поднимала глаза на класс, и тут появлялся Винт.  Стремительно и эффектно, как Дэвид Коперфильд, взлетал он на маленькую сцену. Радостно-растерянная Зинаида Павловна в благоговейном оцепенении стояла за его спиной и загипнотизировано смотрела, как на мониторе, подчиняясь ловким пальцам юного гения, мелькают какие-то тесты, диаграммы, проносятся целые армии замысловатых символов. Помудровав пару минут, Винт обычно говорил: «Бедная скотинка, не любят тебя здесь», потом отправлял старомодную учительницу продолжать урок словами: «Тут – беда, Зинаида Паллна, вы уж как-нибудь там без меня, тут потрудиться надо». После его трудов (обычно к концу урока) «скотинка» исправно пахала, но, когда приходил черед следующего урока химии для класса, в котором учился Винт, послушно подвисала, ожидая заботливой хозяйской руки. Химичка буквально молилась на Винта, который, конечно же, ходил у нее в отличниках, из всей химии зная, разве что, химический состав припоя.
К семнадцати годам Винт весьма прилично знал несколько языков программирования, вообще-то, в голове у него и правда было все неплохо устроено: он легко умножал, делил и извлекал корни самых разных степеней не хуже калькулятора, причем делал это с видимым физическим удовольствием. С математическими науками в школе у него всегда было только отлично. К концу школы он уже с увлечением глотал институтские учебники.
Компьютер – это математика, а математика – это компьютер без матчасти, – любил говорить Винт. Он был убежден, что без серьезных математических знаний комп всегда будет только шапочным знакомым, изучи ты хоть все программное обеспечение на свете.
А с недавнего времени на его столе и под столом стали появляться книги по физике и космологии. Бабушка была в полном ужасе.
– Антоша, ты бы поберег себя, чего так спешить-то? – изумлялась и расстраивалась старушка. – Академиком хочешь стать к двадцати годам?
– Баб Дусь! – Винт очень ее любил, но как объяснишь музыку своей души родной старенькой бабушке?
– Не хочу я быть академиком… я истину найти хочу, – и лицо его принимало такое страдальческое выражение, которое бывает у человека уже подобравшегося к этой истине совсем близко, а тут ему, взяли, да и помешали схватить ее за хвост.
– Ладно, – бабушка уходила на кухню, – ищи свою истину, а я тебе пока котлет поджарю.
Винта такой оборот всегда устраивал, на втором месте после любви к бабуле была любовь к ее стряпне. На кухне Евдокия Григорьевна была, пожалуй, не меньший виртуоз, чем её внук за компьютером. Она считала, что раз ребенок лишен родительского тепла, его надо компенсировать теплом кухонным, и было просто удивительно, что при ее таланте внук был, мягко говоря, не толстяк. Не в коня корм, – грустно говорила она и одно время затаскала его по врачам в поисках скрытого недуга, но недуга не было – ее любимый отпрыск был абсолютно здоров. Тогда она пришла к выводу, что это его мозг, как топка, сжигает так много калорий, что не дает Антоше поправляться. Придя к такому выводу, она успокоилась и продолжила свой нелегкий труд повара-кочегара.


Collapse )