?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ФЕОРИЯ ЧАСТЬ-2



ФЕОРИЯ

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ-2

3
Гений - это вершина практического чутья.
Жан Кокто

Винт жил на Преображенке. А раньше проживал с родителями на пятой улице Ямского поля в доме, где потом обосновалась Российская телерадиокомпания. Это был дом, в котором квартировались, в основном, семьи военнослужащих – длиннющие коридоры, общие туалеты, никаких душевых, по субботам ходили в городскую баню.
Его дедушки по отцовской и материнской линии служили вместе и были друзьями, дружили и его бабушки, и, когда у одних выросла дочь, а у других к тому времени подрос сын – бабушки договорились и сыграли свадьбу – все решилось элементарно просто, по-рабочекрестьянски. Потом дом расселили и все разъехались кто куда. Родители переехали в дом на Преображенке, дом был кооперативный, но заказчики от него отказались – комнатки были крошечные и его отдали под заселение очередникам.
Винт любил маленькие комнатки, чуланчики и кладовочки. Он где-то прочитал, что широкие натуры предпочитают небольшие помещения для жилья, и был с этим абсолютно согласен, а когда узнал, что Петр Первый вообще любил спать в шкафу, то окончательно убедился в своей незаурядности.
Родители жили и работали за границей, два раза в год навещали свое чадо, задерживаясь в Москве максимум на неделю. Общение сводилось к беготне по музеям, выставкам и разным забегаловкам, воспитанием это назвать было нельзя, да и Винту особого удовольствия не доставляло, по натуре он был домосед, поэтому, когда они уезжали, радость была не меньше, чем от встречи.
Винта лет с семи воспитывала бабушка, Евдокия Григорьевна, и делала она это очень грамотно... так считал сам Винт, потому что ему разрешалось почти все, а когда все тебе можно, то поедание плодов запретных уже не так притягательно. Вообще, у Винта с винтиками в голове дело обстояло неплохо – он быстро сообразил, что курить ему не нравится, он не понимал, зачем это делают другие… вата в легких, тошнота и никакого удовольствия, а потом в классе многие уже курили, и повторять этот штамп было для него унизительно, а он во всем любил исключительность. В раннем детстве Винт переболел желтухой, поэтому и с алкоголем тоже не заладилось – не то чтобы печень не давала выпивать, просто он был с ней солидарен. На вечеринках одноклассники уже квасили вовсю, а он тыкал пальцем в свой правый бок, делал скорбное лицо и к нему не приставали, зато он с интересом наблюдал трезвым взглядом за человеческими метаморфозами, это его и забавляло, и наполняло жизненным опытом, и утверждало в трезвых взглядах на жизнь.
А еще был он мечтателем, наверное, поэтому и учился неважно. Разве скучные науки могли соперничать с тем, что разворачивалось в его воображении?! Нет! Науки бросали оружие к его ногам и отступали, правда, учителя почему-то вели себя немного агрессивно, но это были уже детали, досадные мелочи, они не могли сдержать натиск подсознания, а, может, надсознания, короче, того, что взрывалось в голове Винта. Он сам иногда сравнивал ЭТО с рождением Вселенной, Большим взрывом. Он не любил больших помещений, но обожал природные масштабы. Когда бабушка на двенадцатилетие купила ему компьютер, в его жизни началась Новая Эра. Вот тут-то он проявил поистине незаурядное терпение и настойчивость. Как одержимый штудировал матчасть, перепаивал проводочки, менял комплектующие – экспериментировал от души. Рядом со вскрытым нутром своего детища читал специальную литературу, ел, а иногда и засыпал тут же.  Бесценный фолиант Фигурнова зачитал, залил борщом, замаслил до такой степени, что однажды, наступив на него, поскользнулся и только тогда понял, что пора расширять сферу познания. В ход пошли учебники по программированию.
Уже через пару лет он стал неоспоримым авторитетом в классе по всем компьютерным вопросам не только для учеников, но и для учителей. Даже учитель физики иногда обращался к нему за консультацией. Что уж говорить о пожилой химичке, для которой компьютер и НЛО были явлениями одного порядка, но этот монстр стоял в ее классе, и время от времени по плану занятий нужно было показывать ролики с анимацией химических процессов, вот тут-то обязательно что-то происходило. Компьютер или не включался, или не загружался, или пропадали нужные файлы – в общем, мытарил бедную Зинаиду Павловну с каким-то нечеловеческим изуверским наслаждением. Бедная женщина беспомощно поднимала глаза на класс, и тут появлялся Винт.  Стремительно и эффектно, как Дэвид Коперфильд, взлетал он на маленькую сцену. Радостно-растерянная Зинаида Павловна в благоговейном оцепенении стояла за его спиной и загипнотизировано смотрела, как на мониторе, подчиняясь ловким пальцам юного гения, мелькают какие-то тесты, диаграммы, проносятся целые армии замысловатых символов. Помудровав пару минут, Винт обычно говорил: «Бедная скотинка, не любят тебя здесь», потом отправлял старомодную учительницу продолжать урок словами: «Тут – беда, Зинаида Паллна, вы уж как-нибудь там без меня, тут потрудиться надо». После его трудов (обычно к концу урока) «скотинка» исправно пахала, но, когда приходил черед следующего урока химии для класса, в котором учился Винт, послушно подвисала, ожидая заботливой хозяйской руки. Химичка буквально молилась на Винта, который, конечно же, ходил у нее в отличниках, из всей химии зная, разве что, химический состав припоя.
К семнадцати годам Винт весьма прилично знал несколько языков программирования, вообще-то, в голове у него и правда было все неплохо устроено: он легко умножал, делил и извлекал корни самых разных степеней не хуже калькулятора, причем делал это с видимым физическим удовольствием. С математическими науками в школе у него всегда было только отлично. К концу школы он уже с увлечением глотал институтские учебники.
Компьютер – это математика, а математика – это компьютер без матчасти, – любил говорить Винт. Он был убежден, что без серьезных математических знаний комп всегда будет только шапочным знакомым, изучи ты хоть все программное обеспечение на свете.
А с недавнего времени на его столе и под столом стали появляться книги по физике и космологии. Бабушка была в полном ужасе.
– Антоша, ты бы поберег себя, чего так спешить-то? – изумлялась и расстраивалась старушка. – Академиком хочешь стать к двадцати годам?
– Баб Дусь! – Винт очень ее любил, но как объяснишь музыку своей души родной старенькой бабушке?
– Не хочу я быть академиком… я истину найти хочу, – и лицо его принимало такое страдальческое выражение, которое бывает у человека уже подобравшегося к этой истине совсем близко, а тут ему, взяли, да и помешали схватить ее за хвост.
– Ладно, – бабушка уходила на кухню, – ищи свою истину, а я тебе пока котлет поджарю.
Винта такой оборот всегда устраивал, на втором месте после любви к бабуле была любовь к ее стряпне. На кухне Евдокия Григорьевна была, пожалуй, не меньший виртуоз, чем её внук за компьютером. Она считала, что раз ребенок лишен родительского тепла, его надо компенсировать теплом кухонным, и было просто удивительно, что при ее таланте внук был, мягко говоря, не толстяк. Не в коня корм, – грустно говорила она и одно время затаскала его по врачам в поисках скрытого недуга, но недуга не было – ее любимый отпрыск был абсолютно здоров. Тогда она пришла к выводу, что это его мозг, как топка, сжигает так много калорий, что не дает Антоше поправляться. Придя к такому выводу, она успокоилась и продолжила свой нелегкий труд повара-кочегара.


4
Главное препятствие познания истины есть не ложь,
а подобие истины.

Лев Николаевич Толстой

Антон Иванович Кузнецов, для друзей Винт, валялся в своей комнате на диване. В воздухе, словно рыбка, скользила нежная, ненавязчивая мелодия китайской флейты. Винта всегда удивляло, что огромные черные акустические колонки, стоящие как врата в царство мертвых, предназначенные для того чтобы разрушать стены хрущёвок, были способны издавать такие тихие и задушевные звуки.
Винт дремал. Рука его бессильно висела, почти касаясь пушистого персидского ковра. Июль в Москве выдался жаркий. В один из таких же летних дней семнадцать лет назад он впервые закричал тоненьким надтреснутым голоском и вдохнул особенный, московский утренний воздух. Но это было так давно... ему иногда казалось, что прошли столетия, а не жалкие семнадцать лет.
Правый угол его комнаты занимал огромный старинный дубовый стол с двумя тумбами, наследство от деда, как и его имя – Антон – массивное и дубовое. Своё имя Винт не очень-то жаловал, а вот стол, огромный и надежный, обожал – ведь стол, словно гигантская черепаха, держал на себе всю его вселенную – его компьютер, который носил грозное и великое имя «Парабрахма». Гигантский корпус Парабрахмы Винт собирал сам, строил, как древний Ной строил свой Ковчег – долго и упорно... и было в нем всякой твари... в общем, всего понапихано, и при всем этом, пустого места – хоть отбавляй. Одна из стенок компа частенько была открыта и, когда Нейман, так звали его кота в честь одного из праотцев современных компьютеров, был котёнком, он очень любил спать внутри машины. Коту нравились могучие и переливающиеся неоном вентиляторы, а электромагнитный фон был для него чем-то вроде молока матери, он вбирал его всем своим маленьким тельцем и между шерстинками пробегали искорки. Но очень скоро Нейман, не любивший поесть, подрос на бабушкиных харчах и Винту пришлось пустить в ход всю свою изобретательность, чтобы отвадить зверя от машины, потому что кот, нимало не смущаясь растущими габаритами, как в кошачьем детстве, пытался впихнуть свою тушу в работающий агрегат. Нейман, впрочем, и сам был не дурак, и очень скоро все понял, но полностью сдать позиции не мог, поэтому, хоть и лежал теперь снаружи, голова, все-таки, временами покоилась внутри корпуса, и в глазах его вместе с неоновыми огнями мерцало и переливалось блаженство.
Итак, Антон-Винт лежал на своем любимом старом кожаном диване и думал. Он любил размышлять, пребывая в состоянии легкой дремы, такое погружение в себя всегда было для него особенно плодотворным. Нейман, вынув морду из компа, перебрался к нему и разлегся на мягкой диванной спинке. Его мордуленция свесилась и зависла над лицом Антона, а полуприкрытые глаза смотрели в полуприкрытые глаза хозяина. Нейман законнектился – подключил свой маленький триста восемьдесят шестой процессор к мощному антоновскому «пентиуму».  Но, как ни смешно это звучит, Винту нравилась пустая нирвана, изливающаяся из глаз кота, она придавала его мыслям какую-то первобытную простоту и силу. Нейман, чувствуя свою полезность в таинственном процессе коллективного мышления, начинал тарахтеть так, что весь диван содрогался – биокомпьютер «человек-кот» функционировал.
…Винт думал. С некоторых пор у него появилась тема, нет, не тема вовсе, а постоянная головная боль, которая потеснила на время даже все его компьютерные дела... Винт думал о смысле жизни! В какой-то момент времени до него вдруг дошло, что истина и смысл жизни – одно и то же. Следующим этапом надо было понять, что же ему от нее надо? Что истина может дать лично ему, Антону, и какова степень их родства? Мысли его текли лениво и сонно: интересно, – думал он, – материальная это штука или чисто идеальная… и вообще, где проходит водораздел между материей и идеями? Как компьютерный практик, он привык до всего доходить сам. Вот и сейчас – какие книги?! Есть матчасть – он сам, и есть мозги для прозвона и тюнинга.  Он сосредоточился на своих ощущениях и попытался отследить, что происходит, когда он думает о своей руке, где его мысль переходит в руку...  Нейман, наконец, не выдержал и как сомнамбула побрел на кухонные запахи в царство бабы Дуси, а Винт все лежал и думал… Он настолько сосредоточился, что, казалось, воспарил над диваном… и вдруг в какой-то миг он ясно и пронзительно осознал, нет… почувствовал, что мысль о руке и рука стали чем-то единым! Мир вокруг начал преображаться… От волнения он даже сел на диване. Где-то совсем рядом притаился фантастический, грандиозный вывод из этого откровения… вот еще чуть-чуть, и он поймет, почувствует что-то самое главное, самое важное во Вселенной!
– Антоша! – раздался из кухни голос бабы Дуси. – Сходи, пожалуйста, за хлебом, я все купила, а на хлеб рук не хватило.
Винт даже не рассердился – внутри у него что-то пискнуло, хрюкнуло… Важное и Грандиозное, как кот, повернулось к нему спиной и ушло на кухню к бабе Дусе. Из ступора его вывела сама бабуля, появившись на пороге комнаты.
– Сходи, родной, что-то я устала сегодня.
Антон механически встал и, путаясь в ногах, двинулся в прихожую. Бабушка проводила его сочувственным взглядом.
– Мыслитель, – вздохнула она, – хоть бы на дискотеку какую сходил, нельзя же так в его-то годы… девушку ему надо хорошую – подругу, да где их нынче хороших-то возьмешь, – сокрушалась Евдокия Григорьевна, – одни вертихвостки крашеные с пивом. Нет. Раньше было лучше, – она вздохнула и вернулась к салату и милым сердцу воспоминаниям.

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
sufler12
Oct. 27th, 2015 03:25 pm (UTC)
Чуть не забыл... Вовсе не обязательно писать мне что-то каждый раз. Просто читайте... )
d0z4t0r
Oct. 27th, 2015 04:44 pm (UTC)
Ха! И Фигурнов здесь?! :))
Хотя кота в компьютере не представляю - там же пыльно!
sufler12
Oct. 27th, 2015 06:21 pm (UTC)
Пыльно? Это у кого, как )
d0z4t0r
Oct. 28th, 2015 10:15 am (UTC)
Разве что кот пылесборником работает :-)
sufler12
Oct. 28th, 2015 11:11 am (UTC)
А чем ещё заняться коту в романе? Не примуса же починять в конце-то концов ) Вот пусть хотя бы обеспечивает чистоту своей сюжетной линии.

Edited at 2015-10-28 11:12 am (UTC)
Татьяна Серегина
Oct. 27th, 2015 07:57 pm (UTC)
Коты - это те еще вампиры энергетические. Полежать на компе им самое оно.)
Правда забирают они негативную энергию, этим и полезны для людей, особенно больных.
Пишешь, как дышишь...здорово))
sufler12
Oct. 27th, 2015 08:00 pm (UTC)
Да, Танюша, коты и кошки, как энергетические губки... как кактусы и лианы, только тёплые и мягкие )
Татьяна Серегина
Oct. 28th, 2015 12:05 pm (UTC)
:))
( 8 comments — Leave a comment )

Profile

sufler12
sufler12

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Powered by LiveJournal.com